Это старая картинка... она символизирует наблюдательность, внимательность и рассматривание Бхагаваты обычно не спешат с достижением Просветления, потому что не знают, что им после этого делать этот сайт может быть прототипом для создания собственного легко обновляемого сайта, или же - сообщества таких сайтов на одном хостинге

С моей точки зрения рекомендации автора относительно развития образования и науки в РФ носят скорее компилятивный характер, чем заслуживающие внимания. Но интерес представляет констатация фактов по состоянию современной науки вообще в мире и описанные в статье технологии стратификации общества на Западе - на элиту и быдло (которой, однако, он чуть ли не рекомендует следовать).
Источник статьи (NB: содержит элементы ActiveX).



И. И. Кремнет

«Лишь тот достоин жизни и cвободы,
кто каждый день вступает за них в бой»
Г. Гейне
«Сила – это право, а право – это сила»
О. Бисмарк


О реформировании образования и науки на основе моей американской «докторантуры»

РХТУ им Д.И. Менделеева
ivkremnet@mail.ru

Данная работа обобщает 13-летний опыт автора по преподаванию и исследовательской работе в американских университетах и колледжах. Обсуждается постановка дела в средней и высшей школе. Рассматриваются градации школ, обстановка в них, профессорско-преподавательский состав, плата за обучение и требования к абитуриентам, тестирование, греческая система и расовая проблема, библиотеки, обслуживание науки, роль личных контактов, утечка умов. Ставится вопрос о необходимости повышения интеллекта нации. Обсуждаются тактические и стратегические вопросы развития науки и образования в России. Ставится вопрос о необходимости ориентации на будущее идеациональное общество с опорой на Восток.



Введение

Для начала следует, вероятно, сказать несколько слов о себе, чтобы было понятнее, из чего исходит автор. Я – москвич в третьем поколении, интеллигент в четвертом поколении, а может и больше. Кончил с золотой медалью английскую спецшколу №1, которая была в свое время одной из лучших в СССР и до сих пор может рассматриваться как образец. Закончил с отличием химфак МГУ и 30 лет занимался биохимией, хотя еще с юных лет интересовался философией и историей и много читал и размышлял в этом направлении. Я всю жизнь хотел побывать за рубежом, своими руками «пощупать», в чем различие между нашим и западным обществом и образом мышления. В качестве туриста я побывал почти во всех уголках СССР от Калининграда до Камчатки и от Мурманска до Тянь-Шаня. Ездил в восточную Европу и участвовал в Международном конгрессе по биохимии в Стокгольме. Кроме того, зная английский язык, я иногда общался с иностранцами в качестве переводчика и гида. Да и дома у нас бывали иностранцы, поскольку мать преподавала французский. Но все это не давало удовлетворения.

Я понял, и еще больше убежден в этом теперь, что для того, чтобы понять другую страну и других людей, надо прожить в этой стране не меньше трех лет, работать там, платить налоги, знать язык этой страны, чтобы иметь возможность общаться с людьми, читать газеты и книги, слушать радио и телевидение. Кстати, все это было в царской России, когда дети в гимназии выучивали два языка - французский и немецкий, т.к. в то время, перед первой мировой войной, в Европе никто не пользовался английским языком. После этого они могли при желании поехать учиться в Европу – вспомните Ленского из «Евгения Онегина» и Б. Пастернака в его воспоминаниях. У меня, например, тетя училась в Швейцарии в Академии художеств. А выпускников университетов, оставленных в аспирантуре для подготовки к профессорскому званию, посылали за казенный счет в Европу на три года. Через это прошли Ломоносов, Бутлеров, Менделеев и многие- многие другие. И никто из них не оставался там, как теперь говорят,  «на ПМЖ», и никто этого не боялся, хотя многие русские подолгу живали за рубежом, а некоторые, действительно, оставались там навсегда – вспомните того же Тургенева. И никто их не обвинял в «измене Родине»». О чем это говорит? – Правильно, о том, что тогда в России жить было не хуже, чем на Западе

И вот, как только Горби «прорубил» все окна и двери в СССР и из него, я решил поехать в США как мировой центр современной науки. В 1990, еще из СССР (не подозревая, что он может развалиться), я уехал в США и прожил там 13 лет, преподавая общую химию и биохимию в различных колледжах и университетах США. В середине 90-х гг. под влиянием новой обстановки и под впечатлением от развала СССР я решил изменить направление своей научной деятельности и вернуться к любимой философско-исторической тематике, но уже обогащенный химико-биологическими знаниями. Кстати, многие известные гуманитарии имели естественно-научное образование, это, несомненно, помогает. Считаю, что нашим философским, историческим и т.п. факультетам университетов надо усилить естественно-научную подготовку их студентов. Я решил заняться вопросами эволюции в биологических и социальных системах, так как эти проблемы, несомненно, имеют много общего, как всякое развитие сложных систем.

Школьная система

Теперь я расскажу немного о своих впечатлениях от американской системы образования, как я ее понимаю, т.к. я не изучал ее специально и формально. Начать следует с системы школьного образования, ибо это во многом предопределяет особенности вузовской системы. Оговорюсь, что мой опыт относится к Пенсильвании и штату Нью-Йорк, т.е. к восточному побережью, но думаю, что он имеет достаточно общий характер.

Прежде всего, школьная система в известной степени дробная. Я имею в виду, что там мало больших школ, где бы занимались все дети от первоклашек до выпускников. Школа у них, как и у нас, делится на три уровня – начальная, средняя и «высшая», но не в смысле нашего вуза, а последние четыре класса – с восьмого по двенадцатый (12-ти летка). Как правило, начальная и средняя школы располагаются отдельно от высшей школы, а часто и начальная школа имеет свое отдельное здание. Начальных школ больше всего, и они располагаются ближе всего к населению соответствующих микрорайонов. При этом достигается достаточно однородная атмосфера в школе.

Уже средних школ немного меньше, т.е. уже на этом уровне происходит некоторый отсев, хотя в принципе у них обязательное 12-летнее образование. «Высших школ» заметно меньше, они располагаются в ключевых точках города и имеют значительный престиж. «Высшая школа» обычно делится на две группы – «младшая высшая школа» (junior high) и «старшая высшая школа» (senior high), которые часто тоже располагаются отдельно. Для подвоза школьников, которые живут достаточно далеко от школы, используется специальная система школьных автобусов. Все вышесказанное относится к системе муниципальных, т. е. «государственных» в нашем понимании школ, но есть много церковных школ и некоторое количество частных школ. Среди частных школ особо выделяются так наз. «подготовительные школы» (prep schools), которых мало и которые являются элитарными и рассчитаны на подготовку к поступлению в лучшие университеты.

Поскольку население больших городов в США сегрегированно по расово-этническому принципу, то и школы также сегрегированны. Конечно, официально власти США борются с сегрегацией, но фактически она проявляется в той или иной степени во всем – во всех городах есть «чайна-тауны», где живут преимущественно китайцы, есть исторически сложившиеся итальянские кварталы, кварталы, населенные поляками (я сам жил в таком), немцами и т.д., не говоря уже о негритянских и латиноамериканских «гетто». Просто говорить об этом считается «политически некорректным», т.е. рекомендуется проводить самоцензуру. Наказание за нарушение этого принципа может быть достаточно ощутимым – вплоть до потери работы и остракизма - превращения в «отщепенца, изгоя». А в самой мягкой форме это может быть ломка карьеры, отсутствие повышения по службе и повышения зарплаты и т.д. Когда человек поступает на новую службу и приезжает в новый город, ему часто прямо по карте показывают районы, куда заходить и тем более где селиться опасно, т.е. районы «гетто». Ясно, что в школах это создает напряженную обстановку, т.к. там автоматически складываются группы и кланы (gangs), идет борьба за влияние и власть, детей «подсаживают» на курение, пьянство и наркотики и возникает преступность. Поэтому некоторые школы, особенно в «черных» районах напоминают тюрьмы – на окнах решетки, во двор нет свободного выхода, на входе стоят металлодетекторы и полиция и т.п. Естественно, что это не способствует созданию «творческой атмосферы» в школе и прямо вызывает нежелание учиться и отрицательное отношение к преподавателям как к воплощению этой власти. Для париев общества, которые не обладают какими-либо выдающимися способностями к наукам или искусству, а такие способности редко проявляются в низах, единственным шансом «выбиться в люди» остаются спорт и шоу-бизнес, которые и процветают в школах.

Профессия школьного преподавателя является довольно престижной в США – преподаватели получают, вернее получали в то время, когда я уезжал из США, от 40 до 100 тыс. долларов в год, т.е. от 3,5 до 8 тыс. в месяц. Теперь, наверное, ещё на 20% больше. Чтобы стать преподавателем, надо сдать экзамен на лицензию в соответствующем штате, что не так просто. Кроме преподавателей, там есть еще помощники преподавателя и замещающие преподаватели. Помощники преподавателя часто занимаются с отстающими учениками, а замещающие преподаватели составляют общегородской резерв. Если в какой-либо школе преподаватель заболевает или, скажем, уезжает на какое-то учительское мероприятие – конференцию, краткосрочные семинары и т.д. – то сообщают об этом в центр, куда утром регулярно звонят замещающие преподаватели, и их направляют в эту школу на замену. Часто преподаватель оставляет запись о том, что надо сделать с его классами, но часто это оставляется на инициативу замещающего преподавателя. Иногда приходится замещать преподавателя не по профилю, тогда остается давать ученикам самостоятельную работу и, в основном, следить за тишиной и дисциплиной. Представляется, что такая система достаточно привлекательна для больших городов и ее можно было бы внедрить у нас.

Пожалуй, главное отличие их системы от нашей заключается в том, что у них не все предметы являются обязательными. Например, в школе могут быть необязательными такие фундаментальные с нашей точки зрения предметы как физика, химия и биология. Теперь представьте себе, что на химфак университета поступает студент, который никогда в школе не изучал химию – а такие случаи бывают достаточно часто! Конечно, в этих условиях преподавание химии в университете нельзя строить так, как, скажем, в  МГУ, где большинство студентов хотя бы пробовало свои силы в районных олимпиадах по химии, занималось в кружках и т.п. Понятно, что преподавание на первом курсе приходится начинать с очень примитивного уровня. Я показывал студентам химфака МГУ лабораторные работы по общей химии, и они очень удивлялись их уровню. Правда, справедливости ради надо сказать, что наряду с этим в лабораторные работы включаются вполне современные работы, такие как, например, колебательные реакции по общей химии или генная инженерия и аффинная хроматография в курсе биохимии (кстати, биохимия обычно преподается на химическом факультете, а не на биологическом, как у нас). Аттестат зрелости можно получить экстерном. Я, например, получил его ради любопытства, сдав за 2 раза четыре теста и войдя в 2% лучших выпускников американской средней школы.

Высшее образование

Теперь перейдем к рассмотрению системы высшего образования. Эта система очень гибкая и многообразная. В ней имеются университеты разного ранга, среди которых обычно выделяют так называемые «исследовательские университеты» (research universities) и все остальные. В первых упор делается на научно-исследовательскую работу, что автоматически предполагает и более высокий уровень подготовки студентов, так как сами профессора, активно работающие на «переднем крае» науки, большему могут научить студентов, чем те профессора, которые давно забыли, как держать пробирку в руках. Среди этих университетов особую группу составляют так называемые университеты «лиги плюща» (ivy league) – старейшие и наиболее престижные 20 – 30 университетов, таких как Гарвардский, Иельский и др., главным образом на Восточном побережье. Несколько особняком стоят такие высоко престижные вузы как Массачусетский и Калифорнийский технические институты и им подобные, которые напоминают наш МВТУ им. Баумана. Общее число исследовательских университетов достигает 100 – 150, у нас к этой категории можно отнести, повидимому, не более 5 – 8 университетов – такие как МГУ, СПбГУ, Новосибирский, Томский, Екатеринбургский, Воронежский и т.д. Всего в США университетов и четырехгодичных колледжей насчитывается более 1000, т.е. в среднем свыше 20 университетов в каждом штате. Ежегодно публикуются рейтинги различных категорий вузов в ведущих журналах США, таких, например, как «Times», что полезно для абитуриентов и их родителей, да и для всех интересующихся проблемами образования. Такие рейтинги составляются по очень многим критериям, например, по соотношению профессоров и студентов, плате за обучение и т.д. Помимо общего рейтинга университетов, публикуются также отдельные рейтинги по факультетам, например, среди юридических школ, медицинских и т.п.

Крупнейшими вузами являются SUNY (State University of New York  - Университет штата Нью-Йорк), который насчитывает свыше четверти миллиона студентов в более чем 20 отделениях в разных городах штата, и CUNY (City University of NY – Университет города Нью-Йорк), в котором занимается также около четверти миллиона студентов в разных районах города. И, конечно, Университет Калифорнии (UC..) с отделениями по всему штату. Средний исследовательский университет может насчитывать 10 -30 тыс. студентов, аспирантов и сотрудников и также иметь несколько отделений в разных городах штата, т.е. сопоставим с МГУ.

Государственных университетов в Америке не существует, но имеются штатные вузы (state universities). Они обычно ниже уровнем, чем частные университеты. Это очень невыгодно для наших университетов, так как, например МГУ переводится как Moscow State University, что автоматически в сознании рядовых американцев воспринимается как «штатный» , а не «государственный» университет и тем самым ставит его рядом с университетами второго уровня. Университеты исторически часто поддерживались церковью, поэтому до сих пор там есть католические университеты, университеты, аффилированные, т.е. связанные с пресвитерианской церковью и т.д.

Ступенькой ниже в иерархии американских университетов располагаются 4-х годичные колледжи. Они обычно отличаются от университетов меньшим набором факультетов и специальностей и упором на преподавание, т.е. там почти нет исследовательской работы, хотя некоторые колледжи, такие как Амхерст, Дартмутский и др. отличаются от университетов только названием, сохраняемым по историческим соображениям. Число студентов в них может составлять 2 – 8 тыс. человек. В таких колледжах упор обычно делается на почти домашнюю атмосферу и большую возможность личных контактов между профессором и студентом. Среди них имеется довольно заметное число чисто женских колледжей.

Двухгодичные колледжи обычно выполняют функции «подготовительных курсов» для поступления в университеты. И, наконец, имеются еще так называемые «коммунальные колледжи» (community colleges), которые имеются в каждом графстве (county) – аналог нашего района в сельской местности, являются самым дешевым типом вуза и представляют собой нечто среднее между техникумом и профтехучилищем. В таком колледже также можно позаниматься пару лет, подогнать хвосты, оставшиеся после школы, и перейти в университет. А могут там учиться пенсионеры, изучая цветоводство, аэробику, иностранные языки и т.п. Наконец, в самом низу этой лестницы располагаются профтехучилища (vocational-tech schools), которые готовят специалистов по холодильной технике, слесарей-водопроводчиков (очень престижная и доходная профессия!) и т.д.

Все обучение в вузах Америки платное. Практически 90% студентов занимают деньги для обучения, хотя бы частично, и после поступления на работу выплачивают этот долг 5 – 10 лет. Имеются многочисленные и разнообразные программы помощи студентам. Очень немногие учатся полностью за счет своих собственных денег. И, наконец, имеется возможность получить для обучения grant, т.е. деньги, которые не надо отдавать. Обычно на них могут рассчитывать высокоодаренные студенты с тяжелым материальным положением. Или их могут устанавливать какие-либо общества или фонды для своих узких целей – например, какое-нибудь общество любителей черных роз может выдавать грант для будущих садоводов. Плата за обучение зависит от того, учишься ли ты в том же штате, где живешь или нет. Приезжие из других штатов в течение первого года обучения платят вдвое больше, чем жители своего штата. После первого года они платят наравне с местными жителями. Иностранцы платят больше. После завершения обучения на первом курсе студенты могут официально подрабатывать в самом университете на полставки (20 часов в неделю). Например, они могут работать по уборке, в библиотеке, консультантами в компъютерных залах и т.д. Химики могут проводить платные синтезы в качестве лаборантов. Приезжие студенты- первокурсники обязаны жить в общежитиях на территории кампуса, т.е. университетского городка. Начиная со второго курса, они могут жить где угодно и часто снимают частные квартиры на одного или на группу студентов, часто целый дом.

Имеется также так называемая «греческая система». Это братства и сестричества, которые имеют собственные дома, где проживают вместе. Они обычно называются греческими буквами, откуда и название. Часто это объединения по профессиям, а иногда и по степени отличия, например, общество фи-бета-каппа. Имеется Национальное панэллинское общество со своим уставом, бюджетом, съездами и т.д. Обычно в начале осеннего семестра проводятся праздники, где старшекурсники присматриваются к «зеленым первачкам» (greenees) и кого-то из них приглашают вступить в эти общества. Состоять членом подобного сообщества престижно и дает в последующем определенные преимущества, так как позволяет завязать полезные связи на всю жизнь. Далее отсюда можно вступить в такие общества, как Ротари и Львы – организации так называемого «белого масонства», откуда открывается дорога уже в более закрытые клубы и начинается дорога к власти и богатству

Масонский храм в Питсбурге Чтобы не казаться голословным, достаточно напомнить, что первое правительство США, так же как и все Временные правительства России в 1917 г., были сплошь масонскими. Причем если Бенджамин Франклин был всего лишь скромным министром почт у Президента Дж. Вашингтона, то по масонской иерархии он был гроссмейстером Пенсильванской Великой ложи, т.е. начальником Вашингтона. Есть там и секретные общества, например знаменитое общество «Череп и скрещенные кости» (Skull and bones) в Йельском университете, к которому принадлежит семейство Бушей. Это – сатанинское общество, принадлежность к которому открывает дорогу во власть.

Отсюда ясно, что либерально-демократическая выборная многопартийная структура власти в странах Запада является не более чем дымовой завесой. Реальная власть, каркас государства создается жесткой иерархической невидимой масонской структурой, т.е. она действует анонимно. Отсюда популярные ссылки на «невидимую руку».

Вступительные экзамены в университет отсутствуют как таковые, так как если человек готов платить за обучение, то почему бы его не взять? Но критерии отбора будущих студентов все-таки есть. Они очень сложные и многокомпонентные. На первое место ставятся все-таки способности абитуриента. Но они проверяются особыми тестами заранее, еще зимой или весной, специальными фирмами по всей Америке. Например, от иностранцев требуется соответствующее знание английского языка (тест TOEFL = Test of English as Foreign Language, т.е. тест английского в качестве иностранного языка). В одних университетах требования более жесткие, другие менее привередливые. Так что почти каждый может найти себе место для обучения по своим возможностям. Принимаются во внимание и такие факторы, как например, какой вуз кончали ваши родители. Если, например, ваши родители учились в Гарварде, то это облегчает ваше поступление туда.

Расовая проблема и здесь вносит свои осложнения, как и у нас. В СССР в свое время были специальные квоты для абитуриентов из национальных республик, особенно для северных народов. В Америке стараются определенный процент мест заполнить цветными студентами, чтобы их не могли обвинить в дискриминации по цвету. Прокламируется, что идеал Америки – нечувствительное к цвету общество (colour blind society). Это относится не только к поступлению на первый курс университета, но и к поступлению в аспирантуру и, особенно, к найму профессорско-преподавательского состава. Часто фактически это приводит к дискриминации наоборот, когда берут менее способного человека в угоду расовому признаку. Поскольку черное меньшинство очень агрессивно, хорошо организовано и пользуется мощной поддержкой так называемых либералов, то часто с ними предпочитают не связываться и идут у них на поводу. Попутно могу отметить, что черные профессора встречаются достаточно часто среди гуманитариев, но вот черный профессор математики, физики или химии – большая редкость.

Но вот вы благополучно поступили в университет и начались регулярные занятия. Как работает система? Как в школе было три цикла по 4 года каждый, так и здесь основной цикл длится 4 года до так называемого окончания университета, т. е. получения степени бакалавра наук у студентов-естественников или искусств у гуманитариев (Bachelor of Science or Arts, BS или BA). За это время надо набрать 120 так называемых кредитных часов. Обычный односеместровый курс, например, по химии, оценивается в 3 кредитных часа. Если он сопровождается лабораторной работой, то он дает 4 балла (часто оказывается, что студент может прослушать теоретический курс в одном семестре, а в следующем семестре проделать практикум, что, конечно, не самый лучший вариант.) Т.е. в среднем студент должен набрать 30 кредитов за год, 15 за семестр, т.е. 5 – 6 предметов за семестр. При этом почти половину предметов он может проходить по выбору, т.е. они не являются обязательными. Например, студент, который хочет в дальнейшем заниматься исследовательской работой в области химии, собирается идти в аспирантуру, будет брать максимальное количество кредитов по химии. Но это меньшинство студентов-химиков.

Большинство не интересуется химией как наукой, а лишь химией как отраслью бизнеса, где можно заработать себе на жизнь и довольно неплохо. Такие студенты после обучения собираются пойти работать в какую-нибудь из транснациональных химических компаний и заниматься там, например, продажами химикатов населению. Такой студент большую часть из необязательных кредитов будет набирать за счет занятий по маркетингу, экономике и т. п. Но может случиться так, что кто-то из студентов пошел на химфак, собираясь в дальнейшем специализироваться в области применения новейших химических и молекулярно-биологических методов, например, в археологии или антропологии. В частности, он может захотеть изучать ДНК в костях мумий фараонов и т.п. Такой студент потратит основную часть своих необязательных кредитов на изучение основ археологии, антропологии и т.п. Такая возможность диверсификации своей базовой подготовки в зависимости от личных планов на будущее, несомненно, является сильной стороной американских университетов. Но она, конечно, подразумевает значительную зрелость со стороны самих студентов, что они уже знают, чего они хотят в жизни. Наши студенты, к сожалению, в личном плане не обладают такой зрелостью, хотя с точки зрения академических знаний они превосходят своих американских коллег. Дело в том, что после 12 лет обучения в школе американские школьники, как единодушно свидетельствуют все наши школьники, приехавшие в США на ПМЖ и доучивавшиеся с ними в Америке, находятся только на уровне нашего 8 – 9 классов ( по старым программам, сейчас, возможно, ситуация меняется у нас в стране, к сожалению, не в лучшую сторону).

Таким образом, программы в американских университетах не являются очень насыщенными  «присутственными часами», поскольку подразумевается, что студенты много занимаются дома (например, за неделю к семинару надо прочитать целую книгу и написать эссе в 10 – 15 стр.)  С другой стороны,  это позволяет студентам подрабатывать и одновременно учиться, т.е. для многих это выливается как бы в учебу на вечернем факультете, только учатся они днем, а работают вечером.

Посещение лекций является свободным, но много лекций специализировано, поэтому читается маленьким группам, благодаря чему преподаватели знают своих студентов. Все экзамены проводятся только в письменном виде, что позволяет избежать споров по поводу неправильных оценок и оценивать ответы по 100-бальной системе. С этой точки зрения наши оценки по 5-бальной системе являются полуколичественными. Более детальная оценка знаний студентов позволяет вести среди них рейтинг, на каком месте  в своем потоке (year of 2007, к примеру) они заканчивают университет. Очень важно заканчивать обучение среди первых 10 – 20, т.к. это позволяет претендовать на лучшую работу. Работодатели обращают на это внимание. Ведение такого рейтинга из поколения в поколение позволяет поддерживать среди студентов дух конкуренции, что уменьшает вероятность списывания и подсказок в дополнение к тому, что американские студенты и так значительно более индивидуалистичны по сравнению с нашими студентами. Все оценки объявляются не по фамилиям, а по номерам, чтобы никто не знал, кто сколько заработал. Многие тесты проводятся на специальных бланках, что позволяет автоматизировать проверку работ. Такие тесты обычно составляются не самими преподавателями, а специализированными частными компаниями. Некоторые тесты проводятся на компъютерах.

Теперь я хочу описать типичную работу с литературой, поскольку она составляет неотъемлемую часть научного процесса. Конкретно я опишу работу в библиотеке Университета Питтсбурга (рис. 2, 3).

Cathedral of learning

Питтсбург являлся когда-то «стальным сердцем» Америки, подобно тому как в войну Челябинск был танкоградом СССР. Еще в 50-ые и 60-ые гг. из-за большого числа домен и мартенов воздух в Питтсбурге был настолько загазован, что служащие брали с собой на работу запасные рубашки, чтобы в обеденный перерыв переодеться, т.к. к этому времени воротнички их рубашек становились совершенно черными. (Кстати, на рис. 2  видно, что верхушка здания более светлая, чем низ из-за сильной загазованности воздуха. Насколько я обращал внимание, в Москве высотные здания  имеет одинаковый цвет по высоте, что доказывает, что в Москве никогда не было очень сильной загазованности.) Когда я приехал в Питтсбург, он ничем уже не отличался от обычного не очень индустриального американского города. Все домны давно уже стояли, при мне сломали последнюю, давно не работавшую, и на ее месте создали новый «mall», т.е. обширный универсам. Стальную промышленность давно вывели в страны третьего мира, как и значительную часть всей остальной промышленности. За Америкой остались только функции банковские, управленческие и интеллектуальные, что позволяет им резко повысить качество жизни.

В Питтсбурге есть три крупных университета – Карнеги-Меллон, Питтсбургский и католический Duquesne университет. Кроме того, там есть очень хорошая публичная библиотека Карнеги. Все эти 4 библиотеки закольцованы в единую систему, так что с компъютера можно обозревать фонды любого из этих мест. Поскольку закупка необходимых научных журналов, количество которых разрастается умопомрачительным темпом, становится обременительным даже для богатых американских университетов, они распределили эти журналы между собой, чтобы избежать дублирования. Например, полные, от корки до корки переводы русских журналов, таких как ДАН, Биохимия, Молекулярная биология и т.д. сосредоточены в публичной библиотеке.

И вот неприятное зрелище – в хранении десятки метров полок забиты томами этих переводов и видно, что никто никогда не открывал ни одного тома. Поэтому когда говорят, что иностранцы не цитируют нашу литературу, потому что она недоступна им из-за языкового барьера, то это неверно. Они не хотят ее цитировать (и читать) из-за русофобии! Принципиально. Поэтому все рассуждения об индексе цитирования принципиально порочны, т.к. базируются на не доказанном предположении об «академической объективности» научного мира.  Если когда-то и была такая вещь как академическая объективность, то в современном мире ее нет. Конечно, когда науку делали Кэвендиш, богатейший человек своего времени, маркиз Лаплас и граф Бюффон, они могли себе позволить роскошь быть объективными – они были достаточно богаты и независимы, на них трудно было надавить. К тому же, выражаясь по-марксистски, в то время буржуазия еще была прогрессивной силой, и мораль и честность были еще в чести. А выражаясь a la Питирим Сорокин, идеациональный менталитет еще не был утрачен полностью. («Идеациональный» - термин, который был предложен П. Сорокиным еще до второй мировой войны в его главном сочинении. Означает культуру и менталитет, направленные на постижение высших духовных ценностей. Хотя он сам признавал, что термин не совсем удачный, никто до сих пор не предложил лучшего).

Теперь же буржуазия растратила свою прогрессивность, менталитет стал откровенно чувственным, гедонистским, циничным. Тот факт, что наука стала главной производительной силой, что все ученые (точнее, большинство) хотят и вынуждены патентовать или засекречивать свою работу по военным и даже коммерческим соображениям, давным-давно разрушил миф об академической беспристрастности, объективности и международном сотрудничестве ученых.

Когда ученый отрабатывает свой грант, он ничем не отличается от простого наемного рабочего, которого в любой момент могут уволить, если он плохо выполняет свой «урок». В научном мире теперь царят отношения конкуренции и тайны, поскольку работа ученых стала товаром, таким же, как все остальное. Используется и прямая дезинформация, подавление, а чаще утаивание неугодной истины, кража и шпионаж, когда этого требуют интересы дела. «На войне как на войне!» В условиях, когда Россия\СССР 300 лет (после того как Петр 1 прорубил окно в Европу и сделал Россию мировой державой) является единственной страной в мире, которая реально может противостоять англо-саксонскому миру, т.к. наши геополитические интересы диаметрально противоположны, а силы сопоставимы, ярко выраженная русофобия является естественным результатом.

Save Soviet Jewry

Спасите советских евреев! – лозунг в районе проживания студентов Питтсбургского университета. Это лозунг висел в первой половине 1991 г. О каком спасении могла быть речь, когда евреи на самом деле открыто пришли к власти? Этот пример показывает двуличность американской пропаганды, пользующейся невежественностью и дезинформированностью американского народа. И в то же время это еще один пример того, как разогревается русофобия

Недаром еще Гоголь писал в одном из своих произведений – это все англичанка нам гадит. Англия напала на нас в Крымской войне, в конце Х1Х в. несколько раз мы были на грани войны с ней из-за соперничества в Средней Азии. Англия сначала сломила мировую гегемонию Испании, затем Франции в результате «Великой французской революции» и последовавших Наполеоновских войн. В результате двух мировых войн она не допустила в клуб великих держав Германию. В результате холодной войны англо-саксы сумели расчленить СССР и поменять режим на раболепный по отношению к ним, а теперь добивают нас. Как же они могут любить нас? В географическом отношении Англия и Россия занимают противоположные края Евразийского материка. Точно также в семействе индоевропейских языков, распадающемся на две подгруппы – синтетическую (в том числе русский) и аналитическую (английский) эти языки являются своего рода антиподами. Несомненно, что мышление этих двух народов также сильно различается, что наверняка подмечал каждый, кто задумывался над национальными особенностями психологии и мышления.

Англия сначала сломила мировую гегемонию Испании, затем Франции в результате «Великой французской революции» и последовавших Наполеоновских войн. В результате двух мировых войн она не допустила в клуб великих держав Германию. В результате холодной войны англо-саксы сумели расчленить СССР и поменять режим на раболепный по отношению к ним, а теперь добивают нас. Как же они могут любить нас?

Очень показательна в плане в плане русофобии ситуация с Нобелевскими премиями. Первую премию по литературе получил Сюлли-Прюдом, хотя очень многие выдвигали на эту премию Л. Толстого. И какой же результат? Кто помнит и читает сейчас Сюлли-Прюдома? А слава Л. Толстого до сих пор гремит по всему миру, его читают во всем мире, ставят пьесы, снимают фильмы, изучают историки литературы, критики и начинающие писатели. Аналогичная ситуация сложилась с Д. И Менделеевым. Его многие многократно выдвигали на Нобелевскую премию, но он ее так и не получил, хотя сейчас совершенно очевидно, что его закон и таблица являются одним из крупнейших достижений мировой науки, сопоставимыми с достижениями Ньютона и Платона. что подтверждает слова Ломоносова, что »может собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов российская земля рождать».  Но Менделеев был патриотом России, членом Союза русского народа, поэтому делается все, чтобы по возможности замолчать его имя. Например, в современных курсах общей химии в США один-два раза мельком всплывает его имя, но, в основном, предпочитают говорить просто о периодической таблице (не о системе), не упоминая его имени и даже умалчивая о его законе. И это не единственные примеры. Так что Шведская академия наук покрыла себя недоброй славой из-за своей пристрастности.

Каждый факультет имеет свою библиотеку, это значит, что такие обще-научные журналы как Science, Nature, etc. имеются в каждой из них, не говоря уже о том, что многие профессора выписывают собственные копии этих и других журналов, потому что для них через систему скидок они достаточно доступны. Имеется и главная библиотека (преимущественно для гуманитариев), где тоже все это имеется. Эта библиотека не блещет полированным мрамором и бронзой, как новая фундаментальная библиотека МГУ, но она открывается в 6 утра и закрывается в 2 часа ночи. В ней на 4 этажах стоит около 50 компъютеров MacIntosh и 150 IBM – типа, естественно, все подключены в Интернету. Все работы студенты делают на компъютерах. Все компъютеры подключены к мощному принтеру, который работает практически не останавливаясь, так что каждый моментально может распечатать свои материалы, включая сотни страниц с Интернета. Единственное, что запрещено делать на компъютере – это играть. Набор программ богатейший. Книги стоят прямо в читальных залах, каждый подходит и берет с полки, что ему нужно, определив шифр книги по компъютеру. К библиотекарю обращаются только за справками, если возникают какие-либо затруднения, или чтобы взять книгу на дом. Прочитанные книги оставляются прямо на столах, специальные работники (подрабатывающие студенты) потом собирают эти книги и расставляют снова по полкам. Редко используемые материалы типа правительственных отчетов и т.п. хранятся на специальных раздвижных полках. Эти полки стоят впритык одна к одной на рельсах. Читатель подходит к нужной полке, нажимает на кнопку мотора, лишние полки разъезжаются , открывая доступ к нужной полке. На этажах имеется с десяток мощных ксероксов, каждый сам подходит и делает себе копии. Расплачиваются либо деньгами , либо специальными пластиковыми картами, на которые можно тут же положить деньги. Одна страница стоила тогда 5 центов, распечатки с компъютеров бесплатные. Учитывая, что это можно оплачивать с гранта, ясно, что работа с литературой отличается от того, к чему мы привыкли, как небо от земли. Подбор литературы по нужной теме может занять 1 – 3 дня. Библиотекой может пользоваться любой горожанин, т.к. никаких читательских билетов нет. Единственно, он не сможет взять книгу домой. На выходе стоят привычные нам теперь металлоискатели, отслеживающие, чтобы «не погашенные» книги не выносились из библиотеки. Профессорско-преподавательский состав может бесплатно заказать любую книгу из любой библиотеки мира и получить ее через неделю. Библиотека насчитывала свыше 1 млн. томов, а объединенная университетская библиотека Питтсбурга, наверное, имела свыше 5 млн. томов, что не намного хуже нашей «Ленинки» - но какая разница в эффективности!

Теперь о работе в лаборатории. Конечно, все знают, что оснащение американских лабораторий несравнимо с тем, как оборудованы наши лаборатории – деньги... Но главное отличие, с моей точки зрения, заключается даже не в этом. Главное в эффективности обслуживания. Предположим, после некоторого периода проб и метаний вы решили, что вам стоит попробовать на вашем объекте какой-то новый препарат. Ваш дипломник берет каталоги нескольких фирм, производящих вещества нужного вам типа, находит там нужное вам вещество и с вашего разрешения звонит на эту фирму, говорит им номер вашего счета в банке для оплаты (каждый профессор получает деньги с гранта на свой личный счет в банке и тратит их по своему усмотрению без всякого «выбивания» и согласования с десятком подписей) и заказывает это вещество. Если у вас очень чешутся руки, то вы можете через Federal Express уже завтра утром иметь на столе необходимый вам реагент. А при обычной скорости доставки вы его получите через 3-4 дня. Многие из нас еще наверное помнят, как мы были вынуждены тратить пару недель на 4-5 стадийный синтез, чтобы получить искомое соединение.

Другая особенность заключается в той быстроте, с которой промышленные фирмы подхватывают новые разработки ученых. Предположим, что вы открыли какую-то метку, которая является удобным индикатором для изучения свойств белков. Вы опубликовали эту работу и через полгода, если оказывается, что данное вещество действительно представляет интерес для многих работников в этой области, какая-либо фирма платит вам за эту разработку и немедленно начинает выпускать это соединение, а иногда и целую серию сходных соединений, создавая возможности для многих ученых разрабатывать эту область широким фронтом. Нужны вам какие-то тетра-, гекса-, октануклеотиды? Вместо того, чтобы самим доморощенно синтезировать их, закажите нам, что вам нужно, и очень скоро за сравнительно умеренную плату мы их синтезируем для вас. Иначе говоря, основная характеристика американской науки заключается в наличии мощной индустрии, обслуживающей потребности и даже, если угодно, любые капризы науки не без выгоды для себя и общества. Именно это позволяет Америке быстро и эффективно развивать науку. Вспомним хотя бы открытие Ниренбергом генетического кода. Все началось с того, что он случайно, в качестве якобы нейтрального контроля, сунул в пробирку с бесклеточой системой полиуридиловую кислоту, которая как на грех подвернулась ему под руку на полке. И оказалось, что полиУ кодирует полифенилаланин. А если бы у него не было этого вещества под руками? Вряд ли он стал бы специально заказывать это вещество, не говоря уже о том, чтобы специально синтезировать его. А это значит, что генетический код мог бы быть разгадан намного позже и темп развития молекулярной биологии был бы замедлен.

Поэтому одной из важнейших задач развития русской науки является создание специальной отрасли отечественного научного приборостроения и обслуживания потребностей науки, в том числе большого числа мелких фирм и фирмочек, которые могли бы быстро перехватывать новейшие открытия, может быть даже сами совершать какие-то открытия или усовершенствования, и тиражировать их, тем самым развязывая ученым руки и экономя их время для быстрого развития всего фронта науки. Речь идет не только о том, что в настоящее время мы не выпускаем даже хороших спектрофотометров, хроматографов и др. стандартных и несложных приборов, не говоря уже о ЯМР-спектрометрах и хроматомасспектрометрах и др. сложнейшем оборудовании. Речь идет о производстве отечественной химической посуды, реактивов, ферментов, полинуклеотидов и всего другого многообразия оборудования и реагентов, необходимых науке и народному хозяйству. Не может быть отечественной науки полностью на импортной базе. Такого не бывает в природе.

Еще когда я был аспирантом, мне приходило в голову, что необходимо создание Министерства научного приборостроения, а теперь эта потребность усугубилась. В то же время эта отрасль могла бы приносить стране немалый доход при выходе на мировые рынки. Ведь это высоко наукоемкие производства, которые характеризуются малыми затратами материальных ресурсов и высоким доходом. Почему Швейцария и Япония сконцентрировались на производстве часов, лекарств, электроники и т.п.? При отсутствии у этих стран минеральных ресурсов они избрали изделия, которые не требуют большого количества материалов для производства, но требуют высокого качества и отличаются наукоемкостью и, соответственно, приносят высокий доход. Обслуживающие науку отрасли могли бы поднять уровень отечественной науки и общий уровень хозяйства, потому что пока мы еще имеем необходимые для этого кадры и знания. Дело только за политической волей элиты и организацией, созданием необходимого для этого климата в бизнесе. И здесь научное сообщество и студенчество могли бы сказать свое решительное слово и заставить элиту служить интересам русской науки. Иначе будет поздно. Сама она на это не пойдет. Вспомним хотя бы недавний пример из жизни Франции. Когда парламент принял закон, частично ущемляющий интересы студентов, буквально вся Франция встала на дыбы. Беспорядки продолжались до тех пор, пока власти не были вынуждены уступить. И сейчас выборы Президента Франции происходят под решающим влиянием этих студенческих выступлений.

Но, к сожалению, наш научно-преподавательский истеблишмент слишком труслив, продажен и беспринципен, чтобы отстаивать даже свои кровные интересы, не говоря уже о народных и национальных, государственных интересах. В то время как правящая элита втягивает нас в Болонские соглашения (я называю их болванскими, потому что они рассчитаны на дальнейшее оболванивание населения) и издает соответствующие законы, Академия наук как авторитетнейший представитель научного сообщество даже не удосужилась приготовить свой вариант законов, который мы все могли бы отстаивать в противовес правительственному. А ведь у нас есть мощные ресурсы, чтобы заставить правительство поступить так, как мы хотим. Разве нам не надо, чтобы зарплата научных сотрудников и стипендии студентов были подняты хотя бы вдвое, не говоря уже обо всем остальном? Разве ректоры московских университетов не могли бы вывести на улицы 100 000 студентов и преподавателей (всего 5 – 7 вузов из десятков имеющихся в Москве), чтобы добиться этого? А наш профсоюз работников науки и просвещения? Разве мы не можем объявить всеобщую забастовку и заставить правительство прислушаться к нам  как это было во Франции? Это все законные, легальные методы борьбы за свои интересы. Но у нас и на это нет воли и мужества. Не удивительно, что наши дети инстинктивно чураются своих родителей. Тот же Менделеев и еще некоторые профессора не побоялись в свое время подать в отставку и поддерживать студенческие забастовки в знак протеста против изменения законов об образовании.

Очень важной частью современной науки являются компъютеры. Как известно, «кадры решают все» (Сталин), поэтому каждый университет заинтересован в качестве своих работников. Результатом этого является широкое распространение системы постоянного повышения компъютерной грамотности студентов и работников университета – от последнего клерка в офисе до ведущих профессоров. Круглогодично работают бесплатные курсы освоения компътеров, куда могут приходить все желающие. Они состоят из коротких циклов практических занятий в компъютерном классе по отдельным аспектам компъютерной грамотности, которые повторяются несколько раз в году. Там можно, например, освоить азы «компъютерного дела», такие как использование Windows, Internet,  Word и т.д. А более подготовленные могут освоить Excel, PowerPoint и т. п. по мере роста их потребностей.  Кроме того, коллектив факультета вычислительной техники готовит специальные тоненькие брошюрки – пособия по всем этим и многим другим темам, например, как конкретно создать свой аккаунт в университетской компъютерной системе, как подключиться к Интернету из своего дома (университет является «провайдером» для своих сотрудников) или общежития и т.д. Вам могут даже выдать дискету с простейшей программой создания терминала в вашем компъютере и подключения к общеуниверситетской сети с учетом конкретных особенностей данной системы. Такие брошюрки размещаются на специальных стендах во всех компъютерных классах. Если почему-либо какая-либо нужная вам брошюрка разошлась, то вам тут же распечатают новую копию с любого компъютера. Во всех компъютерных классах есть консультанты – обычно студенты факультета компъютерной техники, которые не просто следят за использованием техники, как у нас, но оперативно помогут вам с работой по какой-то новой для вас программе, например, сканирования текста или изготовления слайдов. Не понимаю, почему столь естественная система повышения компъютерной грамотности не работает в наших университетах – это похоже на экономию на спичках, которая больно отзывается на общей культуре всех сотрудников университетов.

Нельзя также не сказать несколько слов о работе с патентами. Американское патентное ведомство имеет свой обширный сайт, где любой человек с компъютера может вести полноценный патентный поиск, не вставая со своего кресла. Ясно, насколько это облегчает патентование результатов вашей работы или оформление авторских прав на ваши публикации.

В Питтсбурге есть межуниверситетский суперкомпъютерный центр (таких центров в США около десятка, все они связаны друг с другом отдельной сверхскоростной оптико-волоконной линией), где проводятся исследования по структуре белков и т.п.

Несколько слов о профессуре. Как и у нас, там имеются ассистенты (Assistant Professor), доценты (Associate Professor) и профессора (Full Professor или Professor). В Америке докторскую степень (DrSc) не защищают. То, что у них называется «доктор» (PhD) - это наш кандидат наук  или врач (MD). «Нашу» докторскую степень там имеют только люди, получившие ее в России или Европе. Докторскую степень там присваивает университет, т.е. в конечном счете 4 – 5 человек с соответствующей кафедры. Какой-либо системы высшего контроля за качеством диссертаций, какую у нас осуществляет ВАК, там нет, поэтому уровень диссертаций сильно зависит от качества университета и даже факультета. Имеются также заслуженные профессора (Distinguished Professor). Все они ведут научную работу и преподают. Но есть также небольшое количество людей, которые занимаются только исследовательской деятельностью. Это профессора-исследователи (Research Professor). Часто какая-нибудь должность является именной. Это означает, что кто-то пожертвовал деньги, на проценты с которых и была основана эта должность или даже кафедра.

 Обычно после защиты диссертации молодой исследователь получает должность пост-дока (postdoc(toral) student), т.е. как бы стажера с кандидатской степенью, и только после 2 –3 лет в этой должности ему удается получить место ассистента. Все это, конечно, сильно зависит от серьезности проделанной к этому времени работы, престижности места, где работаешь и авторитетности руководителя, запросов самого пост-дока и, как обычно, от блата и удачи. Блат имеет колоссальное значение. Не даром существует английская поговорка: »It does not matter what you know, what matters is who you know», т.е. неважно что ты знаешь, а важно кого ты знаешь. Идеологические вопросы также имеют большое значение, так как принцип «политической корректности», т.е. самоцензуры, строго соблюдается. Официально признано, что самой большой опасностью для общества является так называемый free thinker (вольнодум – вспомните у Грибоедова «он вольтерьянец, вольнодум!»), т.е. человек, который позволяет себе высказывать свои собственные мысли, не согласующиеся с общепринятыми, так называемым main stream (основной поток). Отсюда высочайшая степень конформизма.

Преподаватели гуманитарных предметов, в сущности, мало чем отличаются от еще памятных нам наших преподавателей марксизма, которые только повторяли «линию партии». В этой связи вспоминается эпизод, который произошел, когда я слушал семинарский курс советской истории. Профессор-украинка (конечно, из «западянок») распространялась о большой численности КГБ и МВД. Но когда я ее спросил о численности соответствующих органов в США, она возмутилась, как же это можно сравнивать. В какой-то степени еще можно понять наших гуманитариев, которым в случае «вольнодумства» мог грозить лагерь и расстрел, но их американским коллегам в худшем случае грозит лишь потеря работы. Откуда же такое пресмыкательство? По-видимому, дело в том, что американское общество, несмотря на свое разношерстное происхождение, отличается достаточно высокой когезией, силы сцепления между разными стратами населения превышают соответствующие силы отталкивания из-за различия интересов.

(Сohesion – в анг.яз. – сцепление, сплоченность, совершенно аналогичное слово имеется в южнославянских яз., где оно произносится как «кохезия»)

Там нет такого открытого противопоставления средних слоев и даже значительной части низов верхам, как было характерно для России и СССР. Недаром там популярна поговорка: “Don’t rock the boat”, т.е. «Не раскачивай лодку» - иначе утонем вместе. Этому соответствует также английская поговорка “My country – right or wrong”, иначе говоря «Права она или нет, но это моя страна» - и я буду стоять за нее горой. Отсюда можно сделать вывод, что нашему пресловутому «великодержавному шовинизму» далеко до шовинизма англо-саксов.

Работу обычно получают по контракту и только через несколько лет можно рассчитывать получить «tenure», т.е. стать «штатным сотрудником», которого не могут уволить до конца жизни. Получение ”tenure” очень важно, т.к. позволяет чувствовать себя более или менее уверенным в стабильности своего положения. А до этого обычно молодые исследователи кочуют из одного конца страны в другой, а то и в другие страны в поисках работы и много времени тратят на ее поиски. (Кстати, Нобель, создавая свою достаточно крупную премию, специально оговаривал, чтобы ее не делили между несколькими учеными и чтобы она давалось еще живущим ученым, поскольку одной из целей этой премии было создание для них материальной независимости как базы для независимости в научных вопросах.) Работа профессоров в значительной мере заключается в написании предложений на получение грантов. Экспериментальной работой занимаются, в основном, пост-доки, аспиранты, дипломники и всякие стажеры. На пенсию выходят в 65 лет, но можно работать до 70, но и после этого отдельные профессора, которые благодаря своим связям и хорошим работам регулярно получают хорошие гранты, а значит приносят доход всему факультету, могут продолжать работать. За ними сохраняется их офис и сотрудники. 10 лет назад зарплата профессоров колебалась от $50 000 до четверти миллиона в год. Такие данные публикуют многие журналы, в том числе и собственные газеты университетов. Самые высокооплачиваемые профессии – это врачи, юристы, программисты, инженеры-химики. Пост-доки могли получать до 50 000.

Огромное значение в научной работе имеют личные контакты – встречи на конференциях, визиты в другие лаборатории и т.п. Читают литературу сравнительно мало, но зато интенсивно обмениваются новостями по электронной почте, телефону и т.д. Это тоже объясняет, почему на русские работы мало кто ссылается, так как просто не встречаются с авторами. А раз нет личного контакта, то нет и доверия. На многие важные конференции можно попасть только по приглашению, например, на знаменитые Гордоновские конференции, что позволяет поддерживать дух элитарности большой науки. Общественное мнение и соответствующие тенденции формируются в результате личных контактов. Именно поэтому иммигрантам приходится так трудно в новой среде, так как за их плечами нет этого накопленного с детских лет багажа личных знакомств.

Итак, как мы видим, американская средняя школа дает недостаточную в среднем подготовку для успешного занятия наукой. Я бы сказал, что и сам основной курс американского университета (бакалавриат) в среднем тоже не слишком высок. Откуда же тогда столь очевидные успехи американской науки? Только ли за счет денег? Думаю, что нет. До магистратуры идет массовая культура, массовое обучение как на конвейере. Естественно, что результативность такого подхода низка. Но ведь система образования, кроме двух очевидных общественных функций – образования и воспитания, имеет еще и важнейшую третью, о которой не принято много говорить – функцию селекции, отбора. Начиная с магистратуры и, особенно, в аспирантуре обучение становится «штучным», и вот с этого момента американская образовательная система показывает свою силу. А на этом уровне вступает в действие еще другой фактор – brain drain или утечка мозгов. Благодаря своему богатству Америка может аккумулировать лучшие мозги со всего мира. Отдавая предпочтение привлечению мозгов вместо качественного образования для всего населения своей страны, американская элита разом решает несколько социальных задач. Во-первых, ограничивается интеллектуальный уровень собственного населения, которое уже почти на 40% состоит из негров и латиноамериканцев.  А ведь глупыми людьми легче управлять, чем умными, особенно сейчас, когда управление обществом осуществляется не силовыми и даже не чисто экономическими методами, а информационным дурманом. В то же время длительное обучение (12 лет в школе и 4-5 лет до бакалавра) позволяет резко снизить безработицу и занять «полезным и почетным делом» молодежь, которая иначе могла бы выйти на улицу с социальными требованиями. Во-вторых, это экономически выгоднее. В-третьих, это позволяет повышать интеллектуальный уровень верхних слоев общества, который от природы ограничен гауссовой кривой интеллекта популяции, и это ограничение не так легко преодолеть. Таким образом, Америка нашла остроумный метод обойти естественные биологические барьеры и сделать свое общество самым «умным» в мире, да и при этом создать своего рода интеллектуальный разрыв между верхами и низами, что упрочивает положение их элиты. Недаром в Америке действует международное общество «Менза», которое объединяет людей с коэффициентом интеллекта (IQ) свыше 125.

В этой связи нельзя не привлечь внимание к одной маленькой, но красноречивой детали. В Америке сейчас не принято говорить об образовании (education), а говорят о «натаскивании», тренировке (training). Разница, по-видимому, не просто лингвистическая. Образование подразумевает, что человеку не просто дают знания, но и развивают его способность мыслить самостоятельно. А тренировка подразумевает, что ему дают готовые образцы решений и учат ими пользоваться. Несомненно, такой подход также позволяет верхам держать в узде низы.

Проблема интеллектуального уровня народа имеет для России особое значение. (Я имею в виду тот биологический интеллект, который только ограняется в результате образования, но не может быть создан образованием – человек либо умный от природы, либо нет.) Ведь в результате двух мировых войн, революции и контрреволюции, гражданской войны, коллективизации и репрессий, а всегда погибают лучшие, интеллектуальный уровень населения страны неминуемо понизился. Поэтому нам нужна специальная национальная программа повышения интеллектуального уровня населения. Мы не можем ограничиваться только общими словами типа: »А, русские и так умный народ!» Интеллект является самым драгоценным стратегическим ресурсом страны, и надо целенаправленно работать над его повышением. Вспомним, как во времена Петра 1 и Екатерины П в Россию охотно приезжали всякие Дали, Лефорты, Лагарпы, Росси, Барклаи де Толли и другие, потому что у себя на родине они не могли рассчитывать на такой уровень благосостояния и на такой рост личности, как в России. Большие районы России были заселены иммигрантами – Новая Сербия в Новороссии, немецкое Поволжье и т.п. Одним из важных направлений в такой программе могло бы быть привлечение иммигрантов с особо высоким интеллектом (например, с IQ свыше 125 – надо помнить, что шкала не линейная, а логарифмическая) и создание условий для его полнейшего раскрытия на благо России.

Заключение

Итак, какие же выводы мы можем сделать из всего сказанного для улучшения положения русской науки и образования? Как нам использовать американский опыт?

Эти вопросы подразумевают два уровня ответа - в стратегической перспективе и с точки зрения тактических задач ближайшего будущего. С точки зрения ближайшей перспективы частично ответ был уже дан выше в ходе обсуждения отдельных аспектов американской системы образования. Ясно, что нам надо кардинально перестроить систему компъютерной грамотности научного сообщества и всего населения. Ясно, что библиотечная система находится у нас в плачевном состоянии, и нужны крайние меры, чтобы преодолеть сложившееся за последний век отсутствие целых пластов накопленного в мире интеллектуального богатства. Ясно, что нам надо создавать практически заново систему промышленности, обслуживающую науку приборами и материалами, которая может, кстати, быть одной из немногих доступных еще нам высокотехнологичных экспортных отраслей, приносящих высокий доход.

Мое глубокое убеждение состоит в том, что средняя школа должна быть раздельной для мальчиков и девочек, как это было при Сталине и в царской России. Кстати, евреи в своих ешивах и хедерах также придерживаются раздельного обучения, но либерально-демократические масс-медиа, контролируемые ими, пропагандируют совместное обучение. По-видимому, при Сталине советская система образования была лучшей в мире, о чем свидетельствует хотя бы то, что и до сих пор наши специалисты высоко котируются во всем мире. При Хрущеве и Брежневе система нашего образования только ухудшалась. Ясно, что должны быть разные типы школ, например,  гимназии и реальные школы с уклоном в гуманитарное образование и в точные науки, как это было в царской России, либо специализированные школы типа знаменитых физматшкол, либо система элективных (факультативных) курсов. Надо резко улучшить изучение в школах иностранных языков, поставив его на уровень современных языковых спецшкол, потому что в современном мире специалист, не знающий английского языка, обречен на второсортность, а в университете учить базовый иностранный язык уже поздно, окно легкого усвоения иностранного языка уже почти захлопнулось.

Одним из фундаментальных пороков современной системы школьного образования, как у нас, так и за рубежом, является боязнь отсева, когда неспособных учеников тянут за уши, чтобы они непременно кончили 8-12 классов обучения. При этом умаляется третья важнейшая социальная функция школы – функция селекции. Зачем дворнику знать основы органической химии? Зачем секретарше иметь высшее образование? Зачем таксисту знание дифференциального исчисления? Все это только трата времени и денег (при условии, что они имеют достаточно хорошее среднее образование, т.е. общую культуру). Это развращает, образование дискредитируется и, самое главное, портит тех детей, которые могут и хотят учиться. С другой стороны, система образования должна быть достаточно гибкой, чтобы молодежь, которая может учиться, но по каким-либо причинам – из-за семейных или эмоциональных обстоятельств или из-за позднего духовного развития – в свое время не захотела учиться, могла продолжить образование, когда она дозреет до понимания его необходимости или у нее проснется хажда знаний, когда сама жизнь научит их ценить образование. В современных условиях компъютеризации и роботизации жизни нужно сравнительно небольшое число специалистов высочайшей квалификации, подлинных творцов, которые способны придумать и спроектировать новые товары и новое производство, и относительно большое количество низкоквалифицированных работников, которым не будет претить черновая нудная работа, с трудом поддающаяся автоматизации. Необходимо ввести для выпускников тестирование по коэффициенту интеллекта ( IQ), что наравне с успеваемостью в школе позволит более объективно (при разумном использовании) судить о потенциале того или иного подростка.

Несомненно, что в высшем образовании также нужны соответствующие градации и гибкость. Необходимо резкое повышение уровня наших преподавателей в вузах и школах. Одним из методов достижения этой цели могут стать заграничные командировки и приглашение иностранных специалистов работать бок о бок с нашими учеными в лабораториях  и читать с ними в параллель курсы лекций и вести занятия. Надо возродить дух конкуренции в науке и преподавании. Этому могут послужить публичные лекции, выборность на основные должности и дифференциация зарплаты в соответствии с реальными заслугами и потенциями, а не по чисто формальным признакам. Надо возродить автономность университетов, существовавшую в царской России в лучшие времена. Коллектив ученых должен быть хозяином в своем доме.

Высшая школа должна быть доступно платной (кроме особых случаев, как было в царской России – казеннокоштные студенты) с учетом кредита под низкие проценты. Это дисциплинирует и заставляет студентов и родителей семь раз подумать – а стоит ли эта жертва того? Ведь не секрет, что сейчас юноши часто идут в вуз только ради того, чтобы не идти в армию. Вступительные экзамены нужны и нужны письменные тесты, но это не отменяет роли устных экзаменов, когда выявляется неординарность мышления и творческий потенциал лучших студентов. Профессора не должны полностью перекладывать образовательный процесс на доцентов и ассистентов, но должны знать всех своих студентов и выявлять наиболее перспективных из них и «холить» их индивидуально. В них наше будущее. В этом смысле опыт Кембриджа и Оксфорда по подготовке элиты нации заслуживает внимания.

Если же говорить о стратегическом аспекте развития науки и образования в России, то главной проблемой является антинародный и антинациональный характер современной правящей элиты. Без изменения этого никакой прогресс в принципе невозможен.

С точки зрения еще более далекой перспективы следует вспомнить, что русский этнос, наряду со всей западной цивилизацией, находится, по характеристике Гумилева и Питирима Сорокина, в фазе глубокого распада, что и объясняет, почему к власти сумела прорваться такая элита, какую мы имеем сейчас. Можем ли мы усилиями сравнительно небольшой группы пассионариев преодолеть эту объективную реальность, даже если мы сумеем создать такую группу? Всемирная история не дает ответа на этот вопрос. Но с другой стороны, теория П. Сорокина прямо указывает на то, что современный кризис чувственной культуры и менталитета свидетельствуют о том, что мы переживаем переходный период к новому идеациональному подъему, многочисленные признаки которого приводятся в работах этого автора. Ведь «пассионарии» Гумилева - это и есть ростки нового идеационального менталитета по Сорокину.

Теория Сорокина была создана почти 70 лет назад. В наше время мы видим дополнительные и весьма существенные признаки того, что предсказания Сорокина сбываются. Самым главным свидетельством этого я считаю феноменальный рост могущества и влияния Китая, Индии и других азиатских стран, включая исламские. Азиатские страны всегда отличались повышенной степенью идеациональности по сравнению с Западом (см. Сорокина и мои работы по «вестернизму»). Поэтому вполне резонно рассматривать их подъем как начало перехода всего человечества к новой идеациональной фазе истории. И Восток естественно лидирует в этом процессе. Для России также характерна повышенная идеациональность по сравнению с Западом. Следовательно для России наилучшим выходом из современного тупика является примкнуть к странам Востока и тем самым ускорить и облегчить собственный переход к этой новой стадии развития. Практическим шагом в этом направлении является создание Шанхайской организации сотрудничества. Надо только наполнять эту оболочку реальным содержанием и усиленно работать над всемерным ускорением естественного всемирно-исторического перехода к новой идеациональной фазе всемирной истории. К тому же если со стороны Запада мы всегда встречались и будем встречаться с русофобией, то отношение к России Востока всегда было и будет дружественным. Россия может и должна быть лидером в этом процессе. Я в этом убедился в Америке на собственном опыте.

С узкой точки зрения нашей статьи это означает, что нам надо внимательно присмотреться к опыту Востока в организации науки и просвещения, а также всемерно пропагандировать в широких массах идею перехода к новому этапу всемирного развития с упором на Восток, а не на Запад. Терять надежду не следует. Без надежды жизнь теряет смысл. Если мы не сделаем этого срочно, то под влиянием внутренних и внешних сил Россию ждет дальнейший распад и исчезновение с карты мира, как это произошло с половцами, печенегами и многими другими некогда могущественными народами. Тогда будет не до науки и образования. Речь идет о судьбах этносов.

Список иллюстраций

  1. Масонский храм в центре кампуса Питтсбургского университета.

  2. Главное здание Питтсбургского университета – «Храм познания» (Cathedral of Learning). Название гармонирует с масонскими идеями и обосновывает его расположение рядом с масонским храмом. Могло послужить одним из праобразов здания МГУ. Кстати, готическая архитектура является совершеннейшим выражением идеационального менталитета.


» Статьи о науке из интернета » И. И. Кремнет о науке и образовании
...
...